Жизнь все-таки прекраснейшая штука. Хотя бы потому, что в ней наличествуют сны. Мне нравятся сновидения про влюбленность. Она там такая яркая и звенящая, какая никогда не бывает в реальности. И ровно длинною в сон.
РАССКАЗ Г-НА БЛЮТНЕРА, МУЗЫКАНТА читать дальшеЯ родился в городе Вене в 1863 году. Родители дали мне сносное воспитание, кое-какие средства, и жил я в свое удовольствие. Однажды я засиделся у друзей допоздна и оказался ночью на улице. Поднялась пурга, сбила фонарь. Стало совершенно темно и холодно. Жил я в другом конце города, идти по глубокому снегу было бы трудно. Я призадумался. Внезапно к тротуару подкатил роскошный автомобиль, и господин за рулем предложил отвезти меня прямо домой. Это был молодой граф Д., известный всему городу меломан, меценат и т. д. и т. п. Граф Д. поведал, что сразу меня узнал, и спросил, не могу ли я обучить его игре на инструменте клавианиссим, ибо только на этом инструменте он считает подобающим играть в присутствии некой Марии. Я отвечал, что инструмента клавианиссима не существует в природе, но граф возражал и убедительно просил меня заняться его созданием, показывал какие-то чертежи. С тех пор я не знал покоя. Идея графа взбудоражила меня. Дни и ночи я трудился над созданием клавианиссима. Что же касается графа, то с ним случилась беда. Мария куда-то исчезла, и граф носился по Вене с одним вопросом: «Не встречали Марию?» Время шло. Я несколько раз менял местожительство, занимался своим клавианиссимом, и ничего другого мне не было нужно. Довелось мне опять встретить графа. Был уже нынешний век. Я засиделся у друзей и поздно ночью оказался на улице. Поднялась пурга, сбила лампу дневного света. Стало совершенно темно и холодно. Машины скользили мимо, не обращая на меня никакого внимания. Я призадумался. Внезапно к тротуару подкатила карета, запряженная парой гнедых. Дверь открылась, и меня поманили внутрь. Я полез, не раздумывая, в карету и увидел постаревшего графа Д. Он предложил подвезти меня прямо к дому и спросил: «Не встречали Марию?» Я покачал головой. «А что же клавианиссим?» Я рассказал, что работа идет к концу. «Я жду, — сказал граф. — Так вы не встречали Марию?» Я вновь покачал головой. На этом мы и расстались. Шло время. Я постарел, и мир постарел порядочно. Уже не было ни городов, ни дорог, а все какие-то обломки, обрывки. Я изготовил семнадцать тысяч струн для инструмента клавианиссима, не хватало лишь нескольких сотен. А надо сказать, работа была весьма тонкой. Каждую струну приходилось плести из лунного света, пенья топрабанских дроздов, запаха травы остротела и еще двадцати семи компонентов, среди которых встречались и весьма прозаические, например молибден и ванадий. Однажды я засиделся у друзей на каком-то обломке и ночью оказался в пустоте. Поднялась пурга, сбила звезду. Стало совершенно темно и холодно. Я призадумался. Вдали показался старик. Он шагал прямо по воздуху, помахивая посохом. «Не встречали Марию?» — спросил он меня. И тут я ответил: «Встречал». Ведь только что я видел Марию у своих друзей. Я указал старику на обломок планеты и стоящий посередине домик, но он не придал моим словам никакого значения и снова спросил: «Не встречали Марию?» Я отвечал, что недавно беседовал с ней, и опять указал на домик, но он ушел по воздуху, бормоча себе под нос: «Не встречали Марию?» Время уже не шло. Время остановилось. Я доживал свой век на заброшенной даче, а вокруг ничего уже не было. Ни городов, ни дорог, ни обломков, даже воздуха не было. Звезды истлели до пепла. Я как раз прилаживал последнюю струну к стеклянной деке клавианиссима. Внезапно открылась дверь моей дачи и вошел странно помолодевший граф Д. Тут же открылась противоположная дверь и вбежала Мария. Они с криком бросились друг к другу. Они так кричали и плакали, что у меня заболело сердце. «Где ты была? Где ты была?» — кричал он. «Любимый, любимый!» — кричала она. Я сел за клавианиссим и начал играть. И тут я увидел, что звезды стали падать серебряным порошком. Порошок сыпался в окна, облекая тела возлюбленных, и они застыли, превратившись в серебряные изваяния. А я играл. И на меня сыпался звездный пепел. Мне стало так хорошо, свежо и прохладно. Необыкновенные звуки пробудили во мне воспоминание. Я вспомнил детство и девочку в белом платье, которую очень любил. У нее было белое платье, белые гольфы и теннисная ракетка в руках. Я вспомнил, что очень ее любил. Господи, ведь я тоже любил когда-то. И почему я не сделал признания, почему не сказал слова любви? Ведь я тоже мог ходить за ней по свету, называть Единственной, целовать следы ее маленьких туфель, дарить цветы и ракетки. И я играл, играл, а звездный пепел сыпался на меня, и я сам становился серебряным изваянием. Все, что я мог еще вспомнить, — это белое платье, белое платье...
Ура! У меня есть уважительная причина временно не появляться в интернете. Уезжаем на фестиваль под Питер. Хотелось показать другую фотографию, где я кривляюсь, но муж из партии обработал только эту. Нравится ему.
Каждый раз обещаю сама себе и каждый раз как всегда. Совершенно не умею писать изо дня в день. Моя мизантропия и желание прятаться под одеялом цветут пышным цветом, а нас каждый день гуляют очередные чудесные люди. Видимо, вселенная таким образом пытается меня приободрить, зная мою слабость к прекрасным человечкам. Ценю, радуюсь, благодарю, но временно продолжаю мизантропить. Ничего нового не нарисовано, зато передумано много старого и они в процессе переработки. А пока похвастаюсь новыми ниточками. Большой цветочек сделан из ирисоподобного клубка с неожиданно жесткие нитки. Совру, если скажу, что понравились, но у меня аж три мотка. Жаба явно спала в этот момент, когда я покупала в таком количестве. Зато рядом моя новая любовь. Зимы у нас длинные, зато к следующему лету буду ходить в кружевах.
Даже не вериться, что я совпала с фестивалем "Невиданное кино". Сегодня я была явно нарвалом и поэтому скакать не могла, а только обстоятельно проплывать мимо всего. Однако, даже не верится, я совпала с фестивалем "Невиданное кино", пусть не к началу подплыла, но мне тоже досталось прекрасных короткометражек. Заодно поделюсь любимым короткометражным мультфильмом парижской школы Gobelins. Предмет моей белой зависти о том какие должны быть дипломы.
Гудящие ноги, отваливающийся язык и новенькие клубочки - день удался на славу. На новые клубки я только облизываюсь, поэтому пока буду показывать старые.
Огого! Опять положенные дни куда-то усвистели. И ведь умчались так, что никаких копыт не хватит догнать. А Единорог сидит в бутылке. Деловой такой. Сам закупорился, спрятался, боится всех и думает о судьбах вселенной о жизни одного единорога. Надувает щеки и книжку листает, чтоб умней смотреться, а сам громко сопит, как кот.
"О, Миюш, прекрасная и великолепная! Оторви наконец свой чудесный круп от стула, а маниакальный взгляд от экрана и будь хорошим единорогов, доделай мужу печенек!" - это я вчера примерно так весь день с собой разговаривала. Печеньки победили и все счастливы. А собственно неоконченная работа-виновница моего вчерашнего(сегодняшнего)крепкого зависания около компьютера.
День смеха и музыки. Начались Дни Старого Города и я наконец смогла на них попасть. Гуляли по улочкам, встречали знакомых, знакомых знакомых и не очень знакомых. Отдельного упоминания стоят рога, в которых можно было дефилировать перед сценой. А также совершенно необходимый предмет в джемах. Достаешь из сумки и сразу складывается музыка.
Сны обволакиют и не хотят никуда отпускать. Цвета почти нет, но эмоции невероятно ярки. Вспомнилось, что вчера снилось горе. Там было тяжело и тоскливо. Грани и оттенки эмоций можно было разглядывать всестороне. Эфемерно-осязаемые. Они переполняли меня, как кувшин переполняет воды. А проснулась от ощущения абсолютного счастья от испытанных(наблюдаемых) чувств. Ножки приятно побаливают. Ежедневные променады после сидячей зимы дают о себе знать. Мягкая магента цветов на елочном зеленом - завораживающее сочетание.
Очередной собирательный день. Все хорошо, что хорошо заканчивается. Мой прекрасный и замечательный ноутбук снова работает, а я витаю от радости. И снова рисую девочек. Каждый день стараемся гулять по городу. Воздух уже совсем летний и ветер мягко шевелит волосы. Иногда только колется острыми иглами прохлады по лицу. Тихонько шепчет свои истории и разливает повсюду яркий запах цветения. Наблюдаю за закатами. Как красное блюдце солнце шлепается в воду, а по небу расходятся круги из облаков.
День посвященной большой любви к помидорам. Эльза получила очередное прозвище, Принцесса Шиповничек, за плохоосвоеное умение "убрать когти", а так же любовь пошипеть ради искусства.
Била себя пяткой в грудь, собираясь писать каждый день, а вышло... как вышло. Могу разве только попробовать оправдаться неумолкающим гулом батарей, преследующих меня на протяжении трех недель. Там не то, что писать, имя свое забываешь. Но, да, мы о радостях. Проблема батарей была решена радикальным образом - переездом обратно в Таллинн. Ура нам. В Таллинне пахнет зеленым цветом и морем. Такой родной и уютный запах, в которым можно кутаться. После Петербурга меня окружает разноцветие. Как будто кто-то включил у меня обратно цветное зрение. Слова иссякли. Буду хвастаться картинками. В кой-то веки мальчик, а не девочка.
День, который состоит из нескольких дней, потому что упорно не хотел разбиваться на части. Ожидание. Я смотрю в окно и жду нашего маленького обыкновенного путешествия. До Москвы и обратно. В животе прыгают бабочки нетерпения. В этот раз мы отправились в путь вместе с нашими пушистыми друзьями, которые каждый раз в дороге превращаются в нейжнейших зверей. Ластятся теплыми комочками под руками и тихонечко урчат. Мы гуляли по московским улочкам, накрапывал дождь, а внутри меня тепло. Воспоминания легкими тенями скользили вслед за нами. И я сама, как они, постепенно становлюсь тоньше и прозрачней, улетаю обратно во времени, одновременно шагая вперед.
Всегда приятно осознавать, что ты в чем-то вырос. На чуточку лучше я стала обращаться с диджериду и циклическим дыханием. Можно больше не думать где сделать вдох-выдох, а сосредоточиться на извлекаемых звуках. Диджериду уже давно занимает одно из лидирующих мест в списке любимых инструментов. Казалось бы обыкновенный кусок деревяшки, а только оказывается - это чудо-чудесное. Сильный низкий звук, богатые обертона.